Господь мой, космос, можно счет

Резвова Анна. Господь мой, космос, можно счет

Современный драматург Иван Вырыпаев написал пьесу для немецкого театра. В этой пьесе 14 условно европейцев безусловно пьяны и говорят о Боге, жизни, смерти, смысле вышеперечисленного – обо всём том, о чём любят поговорить пьяные русские. Пьеса называется соответственно «Пьяные», и сегодня мы переживаем театральный «пьяный» бум. Москва, Санкт-Петербург, Пермь, Омск, Новосибирск, Красноярск – список можно ещё продолжать. Премьера кемеровской версии «Пьяных» состоялась в начале сезона, и это та постановка, на которую сложно достать билеты. Спектакль играется не на большой театральной сцене, для которой предназначал свой текст автор, а в пространстве бара «Маяк». Собственно с этой постановки Театр для детей и молодёжи начал свой проект «Театр другого пространства».

Идея сама по себе проста и тем самым прекрасна: пьяные герои в баре. Но вот, в чём специфика местного site specific: пространство не становится игровым. Да, зрителей встречают на входе артисты, играющие официантов, да, весь спектакль по залу тихо ходят реальные официанты, принимая заказы и принося счёт, да, каждому зрителю даже полагается свой бесплатный коктейль. Только вот всё равно есть сцена и зрительный зал, перед спектаклем всё равно просят выключить мобильные телефоны. А я всё равно сижу на стульчике с блокнотом и с умным видом что-то пишу.

Режиссёр Ирина Латынникова предлагает кольцевую композицию: Омар Хайям, который цитируется в пьесе в эпиграфе, в спектакле становится и эпилогом. Рубаи как по щелчку или хлопку мастера в актерском тренинге вводят артистов состояние опьянения, читай, театральности, и выводят из него. Внешний вид героинь – грим, пачки, начёсы – случайно или намеренно перекликается с решениями спектаклей в БДТ и ЦИМе, продолжая тему масок и клоунады. Спектакль играется на громкости большой сцены, не приобретает интимности звучания, которую, в общем-то, диктует камерность обстановки.


Есть ощущение какой-то компромиссности, осторожности Театра для детей и молодёжи по отношению к своему зрителю. Актерски сильный спектакль мог бы выиграть, отказавшись от театральной избыточности. Однако, видимо, это та зона зрительского комфорта, из которой страшно выходить. После первых премьерных показов одна студентка с возмущением писала, что кто-то на спектакле заказал пасту. Это же театр – а вы тут есть придумали! Это театр, а значит, нужно надеть лучшее платье, сесть на своё место и 2 часа смотреть спектакль, украдкой и с чувством обязательного стыда потягивая коктейль. И театр как бы отвечает: раз вы не едите пасту, то и нам надо бы и грим, и костюмы, и начёсы, и утрированную пьяную пластику, и музыкальные темы, как в фильме, чтобы было понятно, где грустно, весело, а где истина.


Герои пьес Вырыпаева – это зачастую герои в состоянии инсайта, который может быть спровоцирован опьянением, инопланетянами, смертью и др. И сами пьесы являются поводом для внезапных смыслов. На «Пьяных» у меня тоже случился инсайт: это не театр, это какое-то кино. Сама пьеса построена как сценарий для киноальманаха. Саму пьесу можно разобрать на цитаты, как тот самый иранский фильм, про который говорили директор кинофестиваля, представляющийся Иисусом, и проститутка Роза, напоминающая Марию Магдалину. И как бы не играли эту пьесу, главным героем этого неснятого фильма, всё равно остаешься ты. Ты можешь заказывать пасту, можешь записывать что-то в блокноте, можешь разносить еду, но спектакль закончится, ты выйдешь на улицу и будешь ждать «шёпота в сердце».

СПЕЦИАЛЬНЫЕ ПРЕДЛОЖЕНИЯ

Два пригласительных для мэра
Делаете регулярно чекины, становитесь мэром. Пишете в соцсети директору театра Григорию Забавину о Вашем титуле мэра. И пригласительные Ваши.

Акции для зрителей

Акции для зрителей

Список из восьми. ВНИМАНИЕ! Скидки на билеты - только в кассе театра